Весне навстречу

04.02.2019

Завершающий концерт абонементного цикла Большого в Концертном зале им. П.И. Чайковского предлагает меломанам поистине захватывающую программу. В исполнении хора и оркестра Большого под управлением музыкального руководителя и главного дирижера театра Тугана Сохиева прозвучат кантата «Весна» и Вторая симфония Сергея Рахманинова и «Половецкие пляски» из оперы «Князь Игорь» Александра Бородина. Избранные произведения давно и прочно вошли в репертуар г-на Сохиева: под его руководством они исполнялись крупнейшими оркестрами мира (например, лондонским оркестром «Филармония» и берлинскими филармониками). И эти концерты неизменно находили самый горячий прием и у слушателей, и у критиков.

Партию солирующего баритона в кантате «Весна» исполнит Василий Ладюк, у которого это сочинение является одним из любимых. Г-н Ладюк – ведущий солист театра Новая опера имени Е. Колобова и приглашенный солист Большого театра, выступавший на самых престижных театральных площадках мира, среди которых – миланский Ла Скала, венецианский Ла Фениче, петербургский Мариинский театр, Нью-Йоркский театр Метрополитен-опера и многие другие.

Весной 1897 г. в Петербурге состоялась премьера Первой симфонии Сергея Рахманинова, наложившая отпечаток на всю последующую жизнь композитора. Симфония писалась легко и быстро, и молодой композитор был очень ею доволен. Переполненный самыми радужными предчувствиями, Рахманинов направился в Петербург, ободренный еще и тем, что партитуру быстро приобрело солидное нотное издательство А. Гутхейля, который, даже не изучив ее, заплатил за нее крупную по тем временам сумму – пятьсот рублей. Музыкальная общественность ожидала исполнения симфонии как большого события: на концерте присутствовали такие «титаны», как Н. Римский-Корсаков, критик В. Стасов, дирижер Э. Направник и специально приехавший из Москвы композитор, теоретик и педагог С. Танеев. А за дирижерский пульт встал сам Александр Глазунов. Однако премьера симфонии оказалась одной из ужаснейших катастроф в жизни Рахманинова. Уже на репетиции композитор был разочарован в своем сочинении, и его вера в себя была подорвана. Сложно построенная, необычная по музыкальному языку партитура была недостаточно освоена дирижером и оркестром, а общая программа концертного вечера была составлена крайне неудачно. Никто из слушателей не оценил новое сочинение, а в прессе появились разгромные статьи. Уязвленный в самое сердце, композитор забрал партитуру из издательства, вернув Гутхейлю полученные деньги.

Несмотря на то, что после этого провала Рахманинова радушно приняли в Москве, он так и не оправился. Следующие несколько лет прошли в тяжелой депрессии. Единственным его занятием в течение целого года были редкие уроки игры на фортепиано, которые он был вынужден давать, чтобы хоть как-то существовать. Возможность играть на сцене как пианисту предоставлялась ему редко, и, несмотря на успех концертов, их было все же недостаточно, чтобы они могли его обеспечить. В это тяжелое время на помощь Рахманинову пришел железнодорожный магнат и меценат Савва Мамонтов. В 1897 г. он открыл свою Частную оперу и предложил Рахманинову стать вторым дирижером. Не обладавший дирижерским опытом, Рахманинов, тем не менее, без колебаний согласился: профессия дирижера показалась ему привлекательной, к тому же Мамонтов назначил ему достойную оплату, позволившую отказаться от ненавистных уроков.

За год работы в Мамонтовской опере Рахманинов и приобрел необходимый дирижерский опыт, и познакомился с Шаляпиным, чье пение он впоследствии называл одним из величайших художественных впечатлений своей жизни. Оставив работу в театре, он вновь почувствовал вкус к сочинению музыки, а вскоре получил приглашение от Лондонского симфонического общества выступить в одном из его концертов. Но несмотря на очень большой успех после возвращения в Россию его вновь «накрыла» апатия. Это состояние длилось около двух лет. И снова помощь пришла из самого неожиданного источника. Им оказался таинственный доктор Даль – психотерапевт, достигавший блестящих результатов методами внушения и самовнушения. Сеансы, проходившие ежедневно в течение нескольких месяцев принесли плоды: к Рахманинову вновь вернулся вкус к жизни и, главное, желание сочинять. Сочинением, ставшим для него символом победы и возвращения к жизни, стал Второй фортепианный концерт, который признан многими знатоками творчества композитора одним из величайших его шедевров. После этого концерта Рахманинов обратился к новому для себя жанру. Весной 1902 г. была написана кантата «Весна», в основу которой легло стихотворение Николая Некрасова «Зеленый шум». Вполне возможно, что созданию такого светлого и жизнерадостного сочинения, пронизанного ощущением радости бытия, жизни и любви, способствовали и личные обстоятельства – ведь именно в это время состоялась свадьба Рахманинова с Натальей Александровной Сатиной.

Это одночастное сочинение предназначено для солирующего низкого мужского голоса в сопровождении хора и оркестра. Оно впервые прозвучало в Петербурге в роскошном исполнении хора Мариинского театра и Федора Шаляпина и было горячо принято и публикой, и критиками. В пересказе музыканта и критика Оскара фон Риземана, ставшего автором книги воспоминаний о Рахманинове, сюжет стихотворения (и кантаты) выглядит следующим образом: «Крестьянин замечает неверность своей жены и в течение долгой зимы, которую проводит взаперти наедине с ней в их жалкой лачуге, вынашивает план ее убийства. А потом приходит весна во всем своем всепобеждающем великолепии, и, среди ликования и веселья, царящих вокруг, нож выпадает из его руки; природа просыпается и окружает его множеством голосов, зовущих к любви, милосердию и прощению!».

Кантата Рахманинова состоит из трех разделов. Первый, оркестрово-хоровой, рисует картину постепенного пробуждения весны. Короткий восходящий мотив, напоминающий весеннюю закличку, как бы постепенно «расцветает», разрастаясь от сумрачного бурления в низком регистре до полнозвучного, мощного, сильного и солнечного звучания всего оркестра и хора. Средний раздел представляет собой драматический декламационный рассказ солирующего баритона. Настроение гнетущей тоски подчеркивается напряженно сгущающимися гармониями в сочетании с пением хора с закрытым ртом. Образы, связанные с мрачной зимой, получают отчасти звуко-изобразительное выражение: например, пассажи струнных ассоциируются с завываниями вьюги. Но в большей степени эти детали связаны, конечно, не с природным «фоном», а с душевной бурей, которой измучен герой. В третьем разделе происходит постепенное просветление колорита, и лишь ненадолго напоминают о себе отголоски драматизма средней части. В коде гимнически звучат строки, заключающие в себе идею всего сочинения: «Люби, покуда любится, Терпи, покуда терпится, Прощай, пока прощается, И – Бог тебе судья!».

В 1906 г. за кантату «Весна» Рахманинов был удостоен высокой награды – премии имени Глинки. А уже через два года он вновь получил эту же премию уже за другое сочинение – Вторую симфонию. Замысел ее возник, когда Рахманинов был уже признанным в мире композитором, прославленным пианистом и дирижером. В 1906 г. он жил в Москве и много выступал как дирижер, в частности в Большом театре. Собираясь работать над симфонией, он с семьей уехал в Дрезден, чтобы полностью погрузиться в творчество. Однако быстро закончить ее не удалось: Рахманинова ждали многочисленные концерты. Лишь в 1908 г. Вторая симфония была наконец завершена и исполнена в Петербурге и Москве – в обоих случаях с огромным успехом.

Это произведение отличается весьма необычным сочетанием эпического масштаба, в традициях русского эпического симфонизма, и лирико-драматической направленности, свойственной прежде всего симфониям П. Чайковского. Рахманинов проявляет большое мастерство и как полифонист – возможно, неспроста эту симфонию он посвятил одному из своих учителей, исключительному мастеру полифонии С. Танееву.

Вторая симфония открывается необычно протяженным вступлением, строящимся на медленно «вьющемся» мотиве у низких струнных, который впоследствии становится основой для многих ее тем. Элегическая главная тема плавно «вытекает» из вступления. Светлая побочная тема, окрашенная оттенком поэтичной пасторальности, не составляет с ней разительного контраста. Конфликтность вносит разработка. В ней постепенная драматизация начального мотива вступления приводит к кульминации, в которой он из «задумчивого вопроса» превращается в победный клич, изложенный оркестровым tutti, сияющим медным блеском торжества тромбонов и труб. Однако героическая кульминация непродолжительна, и сразу за ней наступает драматический слом. Неустойчивость и экспрессивная напряженность сохраняется и в репризе, накладывая отпечаток на все темы, особенно на заметно расширенную побочную.

Вторая часть намечает особую линию, сложившуюся в симфонической музыке в XX веке, – линию враждебных, «злых» скерцо, нашедшую отражение в произведениях Прокофьева, Шостаковича, Малера. «Угловатая», с жесткими зигзагообразными очертаниями, тема скерцо контрастирует с мягкой лирической темой среднего раздела, но это просветление временно. Не доходя до прямого конфликта, развитие основной темы скерцо до последних тактов держит слушателя в напряжении. Третья часть, Adagio, – один из величайших шедевров Рахманинова и одна из знаменитейших страниц мировой симфонической музыки. Характер темы Adagio, исполненной солирующим кларнетом, близок таким рахманиновским лирическим вершинам, как романсы «Здесь хорошо» и «У моего окна» и медленная часть Второго концерта. Ее «бесконечная» мелодия перетекает от одного солирующего инструмента к другому, оплетенная переливающейся мягким и теплым сиянием вязью подголосков. В стремительном финале Рахманинов, подобно Глазунову, как бы резюмирует предшествующий материал, вновь возвращаясь к уже звучавшим темам и их элементам, но освещая их по-новому. Так, отголоски скерцо становятся основой для вступления, а лирическая побочная партия первой части превращается в радостную, энергичную главную тему финала.

Пожалуй, даже во всей плеяде великих композиторов XIX века фигура Александра Бородина выделяется своей уникальностью. Он вошел в историю одновременно как выдающийся композитор и как ученый мирового уровня в области органической химии. Друзья-музыканты всю жизнь настаивали на том, чтобы он оставил науку и посвятил себя творчеству, а коллеги-ученые требовали обратного, считая занятия музыкой неуместным увлечением, отвлекающим от действительно значимой работы. Так или иначе, музыкальное наследие Бородина, к сожалению, по объему гораздо меньше, чем могло бы быть. Однако все, что им создано, несет на себе печать гениальной самобытности.

Центральное сочинение в наследии Бородина – опера «Князь Игорь», в основе сюжета которой лежит легендарное «Слово о полку Игореве». Опера создавалась урывками, на протяжении многих лет, в кратких промежутках между различными служебными и бытовыми обязанностями, и так и не была закончена. Действие происходит и на Руси – на родине князя, в Путивле, – и в половецком стане. По сюжету, попавший в плен князь Игорь знакомится с ханом Кончаком, который оказывается очень интересной и многозначной фигурой: будучи жестоким и властным завоевателем, вместе с тем он великодушен и принимает князя не как пленника, но как гостя, проявляя к нему исключительное уважение и великодушие. Финал второго действия оперы – знаменитые «Половецкие пляски»: по приказу Кончака его подданные развлекают князя Игоря зажигательными танцами и песнями. «Половецкие пляски» оказались настолько яркой и самостоятельной музыкально картиной, что в 1909 г. стали основой для балетной постановки хореографа-новатора М. Фокина в рамках дягилевских Русских сезонов в Париже.

Красочная сцена состоит из нескольких контрастных разделов. Плавный женский танец с хором невольниц «Улетай на крыльях ветра» сменяется дикой, необузданной мужской и легкой, стремительной пляской мальчиков, а в финале все они сливаются в единый вихрь танца.

Наталия Абрютина