«Китеж» Большого и театра Кальяри

15.05.2008

«Сказание о Китеже» — вдохновляющий, титанический вызов
Это настоящий вызов. И можно сказать, что он достигает цели. Хотя, не исключено, что опера не будет воспринята во всей своей полноте. Но, в конце концов, в ней целых четыре акта, и каждый длится около часа. Внимание зрителя просто не может быть безраздельно сосредоточено на опере так долго. Стоит также заметить, что «Сказание о невидимом граде Китеже и деве Февронии» (ее продолжительность отражается даже в названии!) не является широко известной оперой, по крайней мере, среди итальянской публики. Поэтому каждый, кто сможет прийти в театр Кальяри на этот спектакль, обязательно вернется домой с ощущением, что он присутствовал при чем-то необычном, подлинном и изысканном. Это спектакль тонкий и поэтичный, в котором гениальность литовского режиссера Эймунтаса Някрошюса чудесным образом сочетается с музыкой Римского-Корсакова, исполненной под руководством Александра Ведерникова, музыкального руководителя Большого театра, совместно с которым театр Кальяри осуществил эту постановку (на премьере она будет транслироваться радио РАИ 3).
В чем состоит особенность данного произведения? Прежде всего, в сложном сочетании многочисленных тем, метафор, символов, всевозможных персонажей (людей и животных, мифологических и сверхъестественных существ). В этой опере множество самых невероятных сцен: здесь и исчезающий волшебным образом город, и пророческие птицы, а также праздники, битвы, свадебные шествия и таинственные преображения, и, вдобавок ко всему, на сцене появляются озеро, степь и лес. В общем, эта опера просто-таки переполнена «содержанием».

Так что главным в работе Някрошюса и Ведерникова было не допустить никаких излишеств — дабы не впасть в манерность русской мелодрамы. И эту опасность успешно удалось преодолеть. Някрошюс, которого трудно упрекнуть в недостатке фантазии, выстраивает мизансцены чрезвычайно изысканно, но без лишнего пафоса, изящно, но без помпезности. Действие остается в рамках сказки — широкое дыхание легендарного эпоса растворяется, хотя бы частично, в теплом лиризме. Эта опера ставит перед режиссером крайне непростую задачу, особенно если учесть обилие в ней пантеистических, языческих и православных смысловых подтекстов, соединение исторического и фантастического, и сам ее материал располагает к сценическим преувеличениям. Спектакль Някрошюса получился красочным, фантастическим, но — строгим, в чем есть также заслуга его сына Мариуса, который создал живописные декорации, вызывающие богатый ассоциативный ряд, и жены режиссера Надежды Гультяевой, придумавшей традиционные и в то же время сказочные костюмы, а также художника по свету Аудриуса Янкаускаса. «Китеж» Римского-Корсакова — опера, в сценическом воплощении которой особенно важен визуальный ряд, и Някрошюс это прекрасно понимает. У персонажей его спектакля — особенная мимика и странные, необъяснимые жесты, как будто они общаются между собой на архаичном, «сюрреалистическом» языке, что очень тонко сочетается с пением на русском (субтитры по-итальянски) и с чарующей «многоцветной» музыкой Римского-Корсакова. В этом заслуга Ведерникова, который великолепно управляет оркестром и хором театра Кальяри (хормейстер Фульвио Фольяцца). Оркестр театра продемонстрировал богатство тембра и прекрасное звучание (особенно медная группа), а русскому дирижеру удалось уравновесить звучание всего оркестра и представить на суд публики достойную звуковую палитру.

Как следует из названия оперы, ее сюжет (либретто Владимира Бельского) вращается вокруг города и юной Февронии. В этой партии выступила очаровательная Татьяна Моногарова (сопрано), которая убеждает как захватывающим вокалом, эмоциональным и при этом точно выверенным, так и глубокой, продуманной до мельчайшего нюанса, интерпретацией сложного и многогранного образа. Стоит также отметить Гришку в исполнении тенора Михаила Губского (обладателя не самого большого, но идеально выразительного голоса) — это другой центральный образ оперы, полная противоположность мягкой и добродетельной Февронии. Прекрасный голос у тенора Виталия Панфилова (княжич Всеволод) — ровный и крепкий во всем диапазоне, благородный по тембру, а также у меццо-сопрано Марики Гулордавы (Отрок) — легкий, искрящийся, с невероятно чистым и светлым тембром. Хорошо исполнили партии татарских воинов басы Валерий Гильманов (Бедяй) и Александр Науменко (Бурундай), хотя они и не всегда были настолько грозными и жестокими, насколько могли бы быть эти персонажи. Неплох был бас Михаил Казаков (почти бассо-профундо) в роли князя Юрия. Достойно похвалыо выступление хора, продемонстрировавшего сильный и живой звук. Под руководством Фульвио Фольяцца он продолжает показывать хорошие результаты.

Габриэле Баллои
Ла Нуова, 24.04.2008

«Китеж» в Кальяри
Эта не очень известная опера Римского-Корсакова очень интересна с музыкальной точки зрения. Наряду с «Золотым петушком» она может быть смело отнесена к оперным шедеврам композитора. Эту фантасмагорическую, основанную на легенде оперу — по драматической выразительности речитативов, по подчеркнутому лиризму — можно поставить в один ряд с операми Мусоргского. Но она также родственна и «Князю Игорю» Бородина — своим мелодизмом (особенно красивые мелодии характеризуют таинственную героиню оперы Февронию, ими богат апофеоз последнего акта — заключение вечного союза княжича и девы). Эту оперу часто называют «русским «Парсифалем», в ней прослеживается и влияние Вагнера: в использовании лейтмотивов, оркестровке и построении гармоний.

Спектакль, явившийся результатом совместной работы двух театров — Кальяри и Большого, был идеален как с музыкальной, так и со сценической точки зрения. Потрясающий ансамбль певцов (выше всяких похвал Феврония в исполнении Татьяны Моногаровой и Гришка в исполнении Михаила Губского, также поразила Марика Гулордава в роли Отрока), определенно удачно выступили оркестр и хор, которые играют ведущую роль в этой опере Римского-Корсакова, не зря ведь ее называют религиозной и даже литургической. Александру Ведерникову удалось уравновесить разнородные музыкальные элементы, при этом подчеркнув постоянное «противостояние» человеческого голоса и инструмента.

Визуальная сторона спектакля по-настоящему впечатляюща, даже гипнотична. Невероятно музыкальная режиссура Эймунтаса Някрошюса очень тонко соединяет все сценические элементы. Режиссер заставляет зрителя поверить в самые невероятные события оперы и придает необычайный динамизм даже самым статичным сценам.

Антонио Труду
сайт www.giornaledellamusica.it, 25.04.2008

В Оперном потрясающий спектакль
Смелый выбор оперы Римского-Корсакова увенчался сказочным исполнением

Опера в четырех действиях «Сказание о невидимом граде Китеже и деве Февронии» Н. Римского-Корсакова открыла сезон 2008 г. в Оперном театре Кальяри.

В этой опере речь идет о Китеже, городке, который благодаря вмешательству небесных сил оказывается окутанным плотным туманом и таким образом спасается от иностранных завоевателей — татар, в данном случае. Судьба этого таинственного и недосягаемого города переплетается с судьбой девы Февронии, живущей в лесу среди животных. Феврония встречает княжича Всеволода. Молодые люди влюбляются друг в друга, но их браку не суждено состояться: княжич погибнет, сражаясь за Китеж. И они смогут соединиться только после смерти, в другой жизни...

Вся эта история вызывает некие сомнения. Но заявляю с уверенностью, что спектакль, увиденный в этот четверг, их не оставляет...

Режиссер Эймунтас Някрошюс поразил уникальным, чарующим и последовательно выдержанным стилем, неустанной выдумкой и безграничной фантазией.

Это экстраординарный спектакль, в котором жест приобретает ритуальную, даже эзотерическую сущность. В этой опере безраздельно господствует божественная воля. Ее принимает и народ, и правители, от нее ждут чуда, которое и происходит в финале. Режиссеру (не в последнюю очередь благодаря оригинальному сценографическому решению) удалось объединить в единую картину два мифа — о городе и о девушке, которые, например, автору этих строк не кажутся столь уж связанными в самой опере.

С музыкальной точки зрения исполнение было безупречно — благодаря нашим музыкантам (очень хорошо подготовленным оркестру и хору), а также идеальному составу певцов (среди которых хочется особенно отметить Татьяну Моногарову) и уверенному руководству Ведерникова.

Остается только поблагодарить наш театр за то, что он открыл публике еще одну великую оперу, и за этот поистине великолепный спектакль. Смелый шаг, на который театр Кальяри решался уже неоднократно, свидетельствует о признании той просветительской функции, которую берут на себя наши театры, постоянно обогащая и расширяя репертуар. Публика внимательно следила за спектаклем, очень благосклонно его принимала и тепло выражала свое одобрение.

Нанни Списсу
«Альтра Воче», 26.04.2008

Опера-хорал
Режиссер Эймунтас Някрошюс дает волю своей фантазии, осваивая сказочное пространство этой оперы: сцену пересекают силуэты оленей, режиссер «очеловечивает» медведя и лесных созданий, в то время как оркестр театра Кальяри под управлением Александра Ведерникова, музыкального руководителя Большого театра, увлекает яркой звуковой палитрой. Театр Кальяри по уже укоренившейся традиции открывает свой оперный сезон редко исполняемым произведением, и на сей раз он обратился к опере Римского-Корсакова «Сказание о невидимом граде Китеже и деве Февронии». Это совместная постановка с великим русским театром, на афишах которого он появится следующей осенью.

Эта опера — высшая точка развития наиболее самобытных аспектов творчества Римского-Корсакова, корнями уходящего в традиции русской земли, в уроки Глинки, и выражающего принципы, которые музыкант выработал со своими друзьями из «Могучей кучки», давая теоретическую базу национальной русской школе.

Спектакль, открывший нынешний сезон в театре Кальяри, необыкновенно утонченный и фантастический, и его достоинства преодолевают трудности восприятия этой оперы. К таким трудностям относятся многочисленные отсылки к древним ритуалам, к традициям, далеким от наших, культурные реминисценции, которые делают прочтение оперы не всегда линейным, — зрителю сложно воспринять столько символов и реминисценций. К тому же, если признавать некую замкнутость итальянской культуры на себе, нельзя не отметить, что внимание зрителя начинает рассеиваться именно тогда, когда разница с итальянской оперной традицией становится наиболее заметной. Самый яркий пример тому — финал.

Внимание зрителя идет на убыль, когда Феврония находит своего возлюбленного в невидимом городе. Там, где Верди сочинил бы ликующий финал, у Римского-Корсакова действие затягивается еще на сорок минут. И все же, несмотря на непонятные для итальянской публики культурные реалии, многоцветная, яркая музыка восхитила и покорила ее. Впечатляет способность музыки Римского-Корсакова говорить прямым языком.

Звуковое разнообразие оркестровки было подчеркнуто оркестром Кальяри (под мудрым и чутким руководством Александра Ведерникова), с заботой и вниманием отнесшимся к звучанию духовых, струнных и особенно ударных. Музыка была исполнена со стилистической оригинальностью модерна, особенно это относится к свадебному шествию. Оригинальность музыки с ее стилистической неоднородностью заключается в тесной связи хоровых и сольных партий, в сочетании стихийности, происходящей от народной музыки, со строгостью среднеевропейской оперной школы, обнаруживающей сильное влияние Вагнера.

Работа музыкантов в этой опере просто прекрасна. Оркестр и хор играют важнейшую роль в создании этой грандиозной, строящейся на контрастах, музыкальной фрески. Нельзя не восхититься этой звуковой палитрой — разнообразной, как никакая другая.

На этом полотне расцветают голоса солистов, использующих всю гамму вокальных красок. Начиная с Февронии в исполнении Татьяны Моногаровой с ее мелодической свежестью и простотой и Виталия Панфилова, замечательно исполняющего роль волевого княжича Всеволода. Но общую картину создают все исполнители. Здесь важен и торжественный, глубокий голос князя Юрия (Михаил Казаков) и — особенно — нервный, острый голос предателя Гришки Кутерьмы (Михаил Губский), который из агрессивного и жестокого в начале оперы превращается в измученного и страдающего в финале.

Грека Пирас
«Уньоне Сарда», 26.04.2008

Някрошюс в пространстве легенды о настоящей любви
Предпоследняя опера Римского-Корсакова, притягательная и чарующая уже одним своим названием «Сказание о невидимом граде Китеже и деве Февронии», открыла оперный сезон в театре Кальяри. И вновь для открытия театр выбрал редкое и утонченное произведение.

Опера была написана в 1903-04 гг. и впервые представлена публике в 1907 г. Она основана на двух легендах, которые упоминаются в ее названии. Дева Феврония живет в лесах в гармонии с природой и со всем живым, и в нее с первого взгляда влюбляется княжич Всеволод, сын князя чудесного города Китежа. Мистическая идиллия прерывается нашествием татар, которые убивают Всеволода и защитников города, но не могут его завоевать, потому что сверхъестественная сила делает город невидимым, тем самым спасая его от завоевателей. Но колокола города по-прежнему слышны, и по-прежнему видно его отражение в озере. В невидимом городе Всеволод и Феврония вновь соединяются.

В этой опере соединяется множество тенденций. Прослеживаются черты русской национальной школы от Глинки до Бородина и Мусоргского, чьего Бориса вызывает в памяти образ пьяницы Кутерьмы — предателя, который показывает татарам дорогу в город, терзается угрызениями совести и сходит с ума. Но в этой опере также слышны отголоски «Парсифаля». В музыке «Китежа» — яркие, живые контрасты и светлые, воздушные, солнечные краски, и эти завораживающие звуки заставляют забыть о некоей неоднородности, в общем, весьма искусной оркестровки.

В Кальяри очарование музыки Римского-Корсакова стало очевидным благодаря уверенному, умному и тонкому дирижированию Александра Ведерникова — музыкального руководителя Большого театра, совместно с которым театр осуществил постановку.

Режиссер Някрошюс вместе со своим сыном, художником-постановщиком Мариусом Някрошюсом создал столь долгожданный для итальянской публики спектакль, убедительный, впечатляющий и, возможно, менее экстравагантный, чем ожидалось. Постановщикам удалось создать запоминающиеся образы невероятной поэтической силы. В первом акте изба в лесу изображается с помощью каркаса, нескольких ульев и двух таинственных столбов, а животные становятся удивительно сказочными (олени изображаются с помощью деревянных силуэтов в руках статистов).

Русский колорит более всего представлен в свадебном шествии. Чудо, происшедшее на озере, воплощается на сцене при помощи голубых подушек и световых эффектов. А в невидимом городе мы видим множество икон, выписанных в деревянных нишах.

В такой опере игра певцов неизбежно статична. Ансамбль исполнителей был довольно уравновешенным, среди них особенно выделялись бас Михаил Казаков, тенор Михаил Губский (Кутерьма), меццо-сопрано Марика Гулордава и исполнительница главной партии Татьяна Моногарова, столкнувшаяся с некоторыми трудностями в этой сложнейшей партии.

Паоло Петацци
«Унита», 27.04.2008

Някрошюс, Святая Русь и погребальный рай
Оперный театр Кальяри предлагает вниманию публики новый раритет и открывает Фестиваль Святого Эфизио оперой «Сказание о невидимом граде Китеже и деве Февронии», которую Римский-Корсаков написал в 1903-04 гг.

Фантасмагорическое, поэтичное либретто Владимира Бельского рассказывает историю о легендарном городе, погрузившемся в золотой туман и ставшем невидимым, что и спасло его от нашествия татар. Дева Феврония, главная героиня оперы, проходит долгий путь от смиренной крестьянки до княжны, но ей дано воссоединиться с женихом только в невидимом городе, который оказывается вне времени, в вечной жизни.

Магическое удается Римскому-Корсакову очень хорошо, мистическое, возможно, немного хуже. Композитор одухотворяет природу: шепот леса и воды, пение птиц, жизнь земли, цветов и животных выливаются в самые пленительные страницы партитуры. Здесь звучание оркестра легкое, полетное, мерцающее, оно напоминает импрессионизм, примерно в это же время утверждаемый Дебюсси во Франции, и предвосхищает Стравинского и Яначека. Эта магия достигает кульминации в третьем акте, когда обволакиваемый золотой пылью город исчезает.

Так же прекрасны лирически-отстраненные моменты оперы: хоровые сцены, предшествующие чудесному исчезновению города, плач Отрока над его судьбой. Вся первая сцена третьего акта с молитвами и мольбами хора очень интересна с точки зрения преломления в опере русской народной мелодики. Но в партитуре используется и другой пласт народных песен — шумных, веселых. Здесь музыка напоминает Мусоргского и Бородина. В изображении народного праздника Римский-Корсаков кажется менее оригинальным, однако точный стилистический расчет делает музыку таких сцен живой и разнообразной. Но в последней сцене наблюдается определенный спад. Непропорционально длинная сцена райской жизни, к которой приходят жених и невеста, развивается очень медленно.

Мастерское исполнение оперы под управлением Александра Ведерникова еще более украсило достоинства партитуры. Дирижеру удалось поднять оркестр и хор (руководимый Фульвио Фольяцца) на новый уровень. Певцы тоже были великолепны, особенно исполнительница партии главной героини Татьяна Моногарова, тенор Виталий Панфилов (княжич Всеволод), бас Михаил Казаков (князь Юрий), баритон Альберт Шагидуллин (Поярок).

Спектакль Эймунтаса Някрошюса великолепен первые три акта. Потрясающие костюмы придумала Надежда Гультяева. Интересна работа художника по свету: сцену, всю наполненную золотистым светом, иногда перерезают синие лучи, создающие магическое впечатление. Декорации Мариуса Някрошюса символичны: здесь и большие ульи, и стилизованные занавеси на столбах, и деревянные силуэты животных. Весь визуальный ряд сразу же придает сказочный оттенок крестьянской и лесной жизни. Жаль, что не удалась последняя сцена. Здесь музыка не держит напряжение, и Някрошюс попытался это исправить, выстроив на сцене мрачный рай в черно-золотистой гамме, с невероятными костюмами и непонятными подробностями, которые утяжелили то, что и так непросто воспринимается на слух.

Паоло Галларати
«Стампа», 27.04.2008

Мистическая русская сказка
Восхитительная опера «Сказание о граде Китеже» в нарочито «архаической» режиссуре Някрошюса. Из певцов выделяются Моногарова и Казаков.

Для начала все упростим: название оперы «Сказание о невидимом граде Китеже и деве Февронии» сократим до «Китежа». Русский композитор Римский-Корсаков, который в 1904 г. закончил свою предпоследнюю оперу (их огромное множество — это неисчерпаемый источник редко исполняемых сокровищ), станет для нас просто «Римским». Имя дирижера Александра Ведерникова сокращать не будем — так же, как и имя Някрошюса — мифического, загадочного, грубо-примитивного, чарующего Эймунтаса, литовского режиссера, уже довольно обласканного итальянской критикой. Он дебютировал в Кальяри постановкой «Китежа», открывшей оперный сезон.

Результат его четвертого «пришествия» в мир оперы отличает уникальный почерк: абстрактная ритуальная жестикуляция, роскошное оформление. Особенно в триумфальном финале, расцветшем огромными синими васильками до самой оркестровой ямы. Это результат потрясающей фантазии сына режиссера Мариуса Някрошюса, сценографа оригинального и талантливого, а также его матери, художницы по костюмам Надежды Гультяевой. В костюмах персонажей меньше трэша — здесь используются тонкие и деликатные ткани.

Някрошюс стремится к примитивистскому театру — театру, который возвращает себе архаику, некую «детскость». Отсюда тот «аутентичный» язык, которым говорит режиссер. Дева-ангел Феврония, главная героиня оперы, светловолосое создание, всю свою жизнь прожившее в лесу, угощает княжича Всеволода медом прямо из ладоней. Он ест. Потом целует, украдкой, как животное. Озеро, где волшебным образом исчезнет Китеж, обретает ясный визуальный облик на сцене: достаточно небольших шелковых подушек, которые, переливаясь, образуют «водную» мозаику. А лодки, повернувшись, оказываются нишами для икон — такова мистическая «обстановка» оперы.

Постановщики не всегда буквально выполняют то, что происходит в опере. Напротив, часто они отвлекают нас параллельной реальностью. И из этой зеркальной игры рождается вероятная истина. Например, неоднозначный финал, где молодые люди соединяются мистическим браком: Някрошюс предваряет эту сцену черным занавесом, на котором изображены две звезды (архаичные и стилизованные, разумеется). А мы к тому моменту знаем, что княжича уже нет в живых, а Феврония в плену у татар, которые уже решают, кому она достанется. Поэтому длинная и идиллическая сцена свадьбы, музыка которой очень далека от фольклорных ритмов и мелодий, столь очевидных в первом акте, могла бы звучать смешно. Как фарс. Но мы видим две звезды. И то, что происходит, становится реальностью.

Нежную Февронию исполнила Татьяна Моногарова: тонкая нить голоса, укутанного оркестровым звучанием, в блистательном первом акте, полное погружение в характерно русские ароматы и цвета (то, от чего вполне справедливо сходили с ума парижане в то время), и освобождение в финале, где, ведя в одиночку сцену, она непринужденно переходит от широких мелодических фраз к монотонности православных песнопений, вплоть до экстатического финала. Немного сумасшедшая, потусторонняя, существующая где-то между щебетанием птиц и экстатическими религиозными хорами.

Великолепен отшлифованный и мощный вокал баса Михаила Казакова в партии русского князя, впечатляет тенор Виталий Панфилов в роли его наследника. Публика (которая, однако, не в полном составе дождалась финала оперы, что странно, потому что зрители театра Кальяри обычно довольно выносливые) теплее всех принимала «злодея» Гришку Кутерьму, исполненного Михаилом Губским нервно и остро. Вообще весь многочисленный исполнительский состав выступил хорошо, стоит особенно отметить 25-летнюю меццо-сопрано Марику Гулордаву с ее своеобразным тембром. Хорошо прозвучали хор и оркестр под управлением Александра Ведерникова, даже магически — в тех сценах, в которых Римский-Корсаков умеет быть магическим: это «чудеса», колокола, то новое и непривычное звучание, которое и делает «Китеж» незабываемым.

Карла Морени
«Иль соле 24 оре», 27.04.2008

Перевод Александры Мельниковой